Как по-настоящему исправить систему предоставления убежища

Шабана Махмуд потерпит неудачу. Вот что может привести к успеху.

Новый министр внутренних дел от лейбористов предложила крупнейшую реформу системы предоставления убежища со времён Второй мировой войны. Шабана Махмуд надеется вернуть общественную поддержку британской системе предоставления убежища, увеличив количество выдворений лиц, не имеющих права на пребывание в стране. Она планирует сделать систему убежища не дорогой к ПМЖ, а способом временной защиты, и сократить число прибывающих в Великобританию беженцев на небольших лодках, занимаясь  «шоппингом за убежищем». Пакет реформ уже вызвал резкое осуждение в парламенте и, возможно, никогда не будет реализован в своём первоначальном виде.

Надежда Махмуд на то, что её предложения восстановят общественное доверие к системе, обречена на провал в любом случае, поскольку её планы рассчитаны на мнимый консенсус, которого в Британии попросту не существует. Те, кто придерживается более левых взглядов, включая многих депутатов её партии, осуждают любые ограничения прав или притока беженцев, называя их жестокими и варварскими. А оппоненты справа ­— партия, постоянно лидирующая в опросах общественного мнения, — пообещали не пытаться что-то менять в системе, а просто полностью её разрушить. Для тех, кто обеспокоен масштабами и стоимостью приёма беженцев в Великобритании, обещание конфискации их драгоценностей — неубедительная альтернатива политике полного отказа в их приёме.

План министра внутренних дел, в сущности, сводится к отчаянной попытке спасти жалкие остатки системы, основанной на принципах, давно утративших актуальность. И в этом нет ничего удивительного: глобальная архитектура предоставления убежища была создана после Второй мировой войны и закреплена в эпоху, предшествующую массовым авиаперелётам, интернету и мгновенной глобальной связи. Она на наших глазах становится непригодной для современных реалий. Если бы кто-то с тем же упорством стал отстаивать модели 1950-х годов в здравоохранении, образовании, транспорте или любой другой сфере, его справедливо посчитали бы чудаком-реакционером. Однако стоит лишь усомниться в основаниях, на которых зиждется система убежища 1950-х годов, — и тут же раздаются обвинения в бесчеловечности и чуть ли не в фашизме.

Главная проблема, с которой сегодня сталкивается британская система предоставления убежища, — общая для всей Европы: от ограниченного числа государств на западной окраине Евразийского континента ожидают принятия потенциально неограниченного числа людей, бегущих со всей Африки и Азии. Одни спасаются от войны, другие — от преследований, но многие попросту бегут от бедности и отсутствия перспектив. На июнь 2025 года за год в Британии было подано 41 400 заявлений о предоставлении убежища от людей, уже находившихся в стране по рабочим, учебным или туристическим визам, — что составило 37% всех заявлений за этот период. Этот факт ясно показывает: системой убежища активно злоупотребляют те, кто не находится в опасности в своих страна, но исчерпал все другие возможности легального пребывания.

Существует негласно понимаемое отсутствие взаимности в тех человеческих потоках, с которыми сталкивается Европа: от европейцев ожидают, что они будут нести бремя приёма, к примеру, эритрейских беженцев, но всем ясно, что, если убежище понадобится самим европейцам, на Эритрею это бремя никто не возложит. Такую систему морально оправдывают как форму глобальной взаимопомощи, но на практике она работает как безлимитное и чрезвычайно дорогостоящее требование к европейским государствам бесконечно принимать обездоленных со всего мира — причём объяснение, почему именно Европа «должна» нести эту нравственную ношу, постоянно выдумывают.

Когда афганские мужчины угнетают женщин своей страны — бремя должна нести Европа. Когда поддерживаемые ОАЭ боевики уничтожают дома мирных жителей Судана — бремя должна нести Европа. Когда саудовские самолёты бомбят Йемен — бремя должна нести Европа. В условиях глобализированной экономики всегда можно «раскрутить» цепочку причин достаточно далеко, чтобы обнаружить мнимую причастность Европы к любому происходящему в мире злу. А если и это не удаётся, в запасе остаётся колониальное прошлое Европы как универсальное оправдание её «морального долга», по-видимому, на вечные времена.

Давно назрел полный пересмотр системы, начиная с её базовых принципов.

Даже в периоды процветания и роста уровня жизни такое бремя — серьёзное испытание. Но в нынешнее время сжатых бюджетов и падающего качества жизни тащить эту бесконечно тяжёлую ношу становится по-настоящему опасно. Волнения лишь усиливаются постоянным потоком сообщений о беженцах, которые «благодарят» за приют совершением тяжких преступлений. Прежде всего речь о сексуальных преступлениях против детей, что и стало причиной волны насильственных протестов, начавшихся летом в Эппинге.

На этом фоне давно назрел полный пересмотр системы, начиная с её базовых принципов. Он должен включать чёткое определение того, в чём на самом деле заключаются фундаментальные потребности беженцев: физическая защита от опасности, свобода от преследователей и относительная стабильность как основа для восстановления жизни. Гуманная и сострадательная система — это та, в которой эти условия могут быть обеспечены и пользуются широкой общественной поддержкой.
Чего такая система не обязана предполагать, так это постоянного поселения в Европе всех, кто ищет убежища. Да, существуют и другие желательные факторы: развитый рынок труда, качественное здравоохранение, семейные и культурные связи, относительное благополучие и так далее. Но ни один из них не является фундаментальным. Подавляющее большинство людей в мире живёт в условиях, где эти потребности не удовлетворены или далеки от европейских стандартов. Отсутствие европейского уровня благосостояния не даёт морального права на пожизненное поселение в Европе, да и на практике такая схема всё равно была бы неосуществимой.

Вместо этого европейские страны могли бы обеспечивать удовлетворение базовых потребностей беженцев, поддерживая их в странах, расположенных ближе к родине, и предоставляя финансовую и материальную помощь тем государствам, которые берут на себя ответственность за приём беженцев. Подобная модель уже реализуется при участии таких структур, как агентство ООН по делам беженцев, где ресурсы приносят куда больший эффект, чем размещение избранных в ослепительно дорогих отелях. Позорным и во многом скрытым от общественного внимания скандалом остаётся то, что значительная часть британского бюджета иностранной помощи была перенаправлена на неэффективные внутренние расходы на просителей убежища (с пиком в 4,3 миллиардов фунтов стерлингов в 2023 году) — вместо того чтобы помогать беженцам ближе к источнику кризиса, где эти средства могли бы многократно эффективнее использоваться для помощи нуждающимся.

Давно пора положить конец системе, которая предполагает постоянное расселение нуждающихся во временном убежище людей в европейских странах и перейти к устойчивой модели, при которой европейские государства смогут выполнять свой гуманитарный долг, поддерживая беженцев в регионах ближе к их родине. Те же, кто, несмотря на это, пытается попасть на континент нелегальными путями, руководствуясь желанием обосноваться именно в Европе, а не в безопасной стране ближе к дому, должны подлежать незамедлительному выдворению в третьи страны. Программа такого рода напоминала бы злополучную руандийскую схему, но могла бы быть существенно расширена за счёт привлечения множества готовых к участию третьих государств.

Такая система обеспечила бы удовлетворение базовых потребностей беженцев, поскольку страна вроде Руанды отвечает ключевым критериям — она обеспечивает безопасность, защиту от преследований и относительную стабильность. Исключение самой возможности поселения в Европе дало бы колоссальное гуманитарное преимущество: она положила бы конец опасному, зачастую смертельно рискованному пути на континент. Это единственный реалистичный способ покончить с насильственными сетями контрабандистов, прекратить существование ливийских рынков рабов и остановить гибель людей в море. Пока Европа оставляет шанс на оседание для тех, кто по наивности или из отчаяния прорывается через её границы, — люди будут и дальше подвергать себя риску подобного варварства.

«Махмуд... остаётся слишком догматически привержена к столпам системы, чтобы провести действительно достаточные реформы».

Время косметических поправок прошло. Европа переживает период относительного затишья в своей давней борьбе с проблемой убежища, однако новая внезапная волна, сопоставимая с сирийским кризисом середины 2010-х годов, — лишь вопрос времени. Поэтому сейчас настал благоприятный и не терпящий отлагательства момент для создания системы убежища, отвечающей требованиям XXI века: такой, которая признаёт пределы способности Европы принимать людей, но при этом гарантирует, что те, кому по злой судьбе требуется убежище, получают поддержку в удовлетворении своих базовых потребностей. Махмуд ясно осознаёт несостоятельность нынешней британской системы убежища, однако остаётся слишком догматически приверженной её столпам, чтобы провести действительно достаточные реформы. Этот путь ведёт лишь к дальнейшему закреплению проблем, порождаемых действующей системой, и к уровню общественного негодования, который может оказаться взрывоопасным. Победителей не будет: ни страна, ни беженцы — и уж точно не Лейбористская партия. Вместо этого министру внутренних дел стоило бы выполнить обещание, с которым лейбористы шли на выборы: осуществить перемены.