Врачи ведущей организации по здоровью трансгендеров подтвердили, что гормональная терапия повышает вероятность развития рака
Врачи из ведущей организации по здоровью трансгендеров (WPATH) признали в слитых электронных письмах, что воздействие гормональной терапии повышает вероятность развития рака. Информацию об этом передаёт издание The Telegraph.
Утечка файлов Всемирной профессиональной ассоциации по здоровью трансгендеров (WPATH), которая устанавливает стандарты медицинской помощи трансгендерам, также показала, что врачи проводят операции и прописывают блокаторы полового созревания, несмотря на то, что пациенты не всегда понимают последствия смены пола.
Один врач рассказал о трансгендере, который умер от рака в результате гормонального лечения. Из документов неясно, был ли умерший человек осведомлён о побочном эффекте гормонального лечения.
«У меня есть друг/коллега переходного периода, у которого примерно через восемь-десять лет [тестостерона] развилась гепатокарцинома [форма рака печени]. Насколько мне известно, это было связано с его гормональным лечением… оно было настолько сложным, что он выбрал паллиативную помощь и умер через пару месяцев», — рассказал врач.
Другой врач написал, что они собираются провести двойную мастэктомию (так называемую «верхнюю операцию») 16-летней девушке, несмотря на то, что гормоны, вероятно, вызвали у неё рак печени.
«И онколог, и хирург указали, что вероятным виновником являются гормоны. Мы готовы поддержать пациента любым доступным нам способом (например, провести хирургическое вмешательство при стабильном медицинском состоянии и т. д.)», — написал врач.
Гендерный терапевт также рассказал, что за 15 лет организация отказала в лечении только одному человеку, главным образом потому, что оцениваемый человек находился «в активном психозе и галлюцинировал во время сеанса».
В начале этого года также стало известно, что половина членов комитета Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по политике здравоохранения трансгендеров не являются квалифицированными медицинскими экспертами, а большинство из них — гендерные активисты.